Конституционный Суд Российской Федерации рассмотрел вопрос о том, должен ли наследник лица, совершившего преступление, возместить причинённый этим преступлением моральный вред, если обвиняемый скончался до вынесения в отношении него вердикта, предусматривающего компенсацию морального вреда.
Первая инстанция, рассматривая иск заявителей, чья мать стала жертвой убийства, встала на сторону потерпевших. Иск был удовлетворён в отношении наследника убийцы, уже вступившего в наследство. Апелляционная и кассационная инстанции заняли противоположную позицию. Они указали, что наследник не может быть привлечён в роли ответчика, поскольку не является причинителем вреда. Кроме того, судебный вердикт, который устанавливал обязанность о возмещении вреда, при жизни обвиняемого принять не успели.
Рассмотрев ситуацию, высшая конституционная инстанция пришла к
выводу, что действующие нормы не препятствуют включению в состав наследства лица, совершившего преступление, преследование которого прекращено по нереабилитирующему основанию (в данном случае, вследствие смерти), обязанности компенсировать причинённый потерпевшему моральный вред. Такой вред может быть истребован к компенсации вне зависимости от наличия на момент смерти причинителя вреда судебного акта, обязывающего его выплатить соответствующую компенсацию. Конституционный Суд разъяснил, что деликтное обязательство по возмещению морального вреда возникает в силу самого факта его причинения преступлением. Акт о взыскании компенсации лишь конкретизирует объём данной обязанности.
