В 2025 году в российском правовом поле развернулись два сюжета, которые, казалось бы, безгранично далеки друг от друга. За одним с замиранием сердца следит вся страна. К другому было приковано внимание узкой группы лиц, объединённых общими интересами и профессией. Однако при внимательном рассмотрении в этих делах окажется гораздо больше общего, чем могло показаться изначально. Речь идёт о прогремевшем на всю страну деле с квартирой Ларисы Долиной, а также о лишении полномочий московского нотариуса Глеба Акимова. Чем же схожи две эти ситуации при том, что на первый взгляд между ними нет ничего общего?
«Дело Долиной» получило широкий общественный резонанс, а в юридическом сообществе даже появился термин «эффект Долиной». Напомним, известная певица продала свою квартиру, а потом заявила, что стала жертвой мошенников и потребовала вернуть недвижимость обратно. Деньги, при этом, она возвращать отказалась, мотивируя это тем, что отдала их мошенникам. После этого взрывной волной последовали схожие иски с односторонней реституцией и потерей добросовестными покупателями и денег, и полученного за них имущества. История с квартирой Долиной привела к замедлению рынка недвижимости, но самое страшное не это. Наибольший урон обществу ситуацией с Долиной был нанесён тем, что впервые в истории постсоветской России было поставлено под сомнение право частной собственности человека на приобретённое им имущество. Дать возможность приватизировать недвижимое имущество стало безусловно прогрессивным шагом по сравнению с ситуацией, в которой большинство граждан недвижимости в собственности не имели. Право на своё имущество гарантируется Конституцией. Теперь оно массово подвергается сомнению. Общественность справедливо задаётся вопросом: почему должен страдать добросовестный приобретатель, а не лицо, ставшее жертвой обмана мошенников? И допустили это наши суды. Именно они вынесли вердикты, подрывающие основы гражданского оборота имущества и в перспективе безусловно угрожающие стабильности государству. Уже 16 декабря 2025 года Верховный Суд России планирует рассмотреть
дело Ларисы Долиной по кассационной жалобе Полины Лурье.
Дело нотариуса Акимова привлекло к себе гораздо меньше внимания. Мало кто заметил, что где-то там в Москве рядовой нотариус был
лишён права на профессию по результатам корпоративного конфликта. Три инстанции встали на сторону выступающей в роли истца нотариальной палаты и с полной серьёзностью поддержали запрет на работу человеку вследствие дисциплинарных претензий, связанных с его публичной деятельностью. Истец в лице Московской городской нотариальной палаты, возглавляемой Константином Анатольевичем Корсиком, без тени юмора перечислял в суде претензии: «выступил там-то», «сказал то-то», «издал такую-то книгу». Суды признали эти «претензии» справедливыми. В результате Акимов стал первым в истории постсоветской России нотариусом, лишённым права на труд не в результате ошибок и нарушений закона, а вследствие своей публичной деятельности. Также потеряли работу 12 его сотрудников. Палата пошла напролом, даже не побоявшись создать прецедент. Таким образом, нотариус и его штат, включая членов их семей, были лишены дохода и пропитания, а государство - налогов в такое непростое время. Причиной сложившейся ситуации редакция видит внутренний корпоративный конфликт. Человека лишают права работать за реализацию им своих гражданских прав. Отсутствие профессиональных нарушений и соблюдение прав граждан и юридических лиц не возымели для суда значения при разрешении вопроса о запрете гражданину на профессию. Более того, к рассмотрению этого иска не сочли нужным привлечь прокурора, хотя речь шла о массовом лишении людей работы. Палата в лице правления из десятка человек самостоятельно установила наличие вины, вышла с иском о лишении права на работу и выиграла его. На решение судей не повлияла даже позиция Минюста, который чётко высказал своё мнение: если Акимов и допустил какие-то ошибки, это не то, за что можно лишать человека работы. Однако судьи не высказали своей позиции в отношении мнения высшего исполнительного органа власти, отметим, надзирающего (!) за истцом. Обратим внимание ещё на вот какую деталь. В своём иске палата в качестве прецедента указывала на схожий случай в Московской коллегии адвокатов. Адвокат также позволял себе свободу в высказываниях, за что был исключён из Коллегии. Однако юрист палаты в своих размышлениях забыла одно маленькое уточнение. Изгнание из коллегии НЕ ЛИШАЕТ адвоката права на профессию. Для того чтобы работать адвокатом, достаточно иметь разрешение Минюста и быть внесённым в соответствующий реестр. Тогда как для работы нотариусом обязательно быть членом палаты. Таким образом, десяток человек, не облечённых никакими государственными полномочиями, могут решать судьбы других людей и даже мнение надзирающего ведомства, как оказалось, для них не указ. Остаётся только вспомнить реплику спикера Совфеда Валентины Матвиенко о «государстве в государстве». Возможно, в новом законе о нотариате стоит в принципе пересмотреть порядок назначения нотариусов, полностью передоверив это Минюсту.
Итак, мы подошли к главному выводу. Давайте сравним эти две ситуации. На первый взгляд, казалось бы, что общего? Но приглядевшись внимательно, мы можем увидеть, что они идеально дополняют друг друга. Известная на всю страну певица, вольно или невольно, принимает участие в схеме, которая рушит весь баланс гражданского оборота, сформированного за 35 лет независимого государства. Эта схема быстро становится типовой, и, как уже было сказано выше, не просто угрожает рынку недвижимости, но и в принципе ставит под сомнение право частной собственности – краеугольный камень существования общества. В ситуации с нотариусом человека лишили права работать, хотя он не допускал в своём труде никаких нарушений и давал работу более чем десятку человек. Эти два судебных решения посягают на две базовых потребности человека: право на свою собственность и право на труд. Как же создалась такая судебная практика, при которой у человека можно забрать его жильё и его работу? Такие решения изначально направлены против общества и могут послужить угрожающими прецедентами, разрушающими институт государства. Что происходит в нашей судебной системе, что стала возможной такая трактовка заведомо безусловных ситуаций?
Как уже было отмечено в начале нашего повествования, ситуация с певицей уже получила в народе название «Эффект Долиной». Если формулировать кратко, по сути, это право на лишение человека приобретённого им жилья. Но разве нельзя подвести под эту теорию и ситуацию с нотариусом? Почему бы не назвать «Эффектом Акимова» возможность лишения человека работы? Эти два судебных решения создают непонятные простым людям новые реалии, при которых в опасности оказываются даже базовые права человека. Человек больше не может владеть тем, за что заплатил. У него это могут забрать. Человек больше не может говорить то, что думает. Его за это могут лишить работы. Всё это подрывает основы права, создавая ощущение непредсказуемости и избирательности правосудия. Очевидно, что правовая система нуждается в чётких и понятных разъяснениях, которые устранят эти сомнения и восстановят доверие к судебной системе, праву частной собственности и институту отечественного нотариата.
